"... и о львах, что стоят над деревнями"
Nov. 27th, 2014 07:11 amКак про Африку и львов, так даже Маршак не может избежать Гумилёва.
Если не знать, легко не заметить, где кончается один и начинается другой.
Львица
Какое туманное лето
В неласковой этой стране!
Я в теплое платье одета,
Но холодно, холодно мне!
Меня называют дикаркой
За то, что сижу я в тоске,
Мечтая об Африке жаркой,
О мягком, горячем песке.
Я встретила здесь крокодила.
Он мне улыбнулся, как друг.
"Ты хочешь, - его я спросила, -
К бананам и пальмам на юг?
Ты помнишь дворец великанов,
В бассейне серебряных рыб,
Аллеи высоких платанов
И башни из каменных глыб?
Как конь золотистый у башен,
Играя, вставал на дыбы,
И белый чепрак был украшен
Узорами тонкой резьбы?
Ты помнишь, у облачных впадин
С тобою нашли мы карниз,
Где звёзды, как горсть виноградин,
Стремительно падали вниз?"
"Дитя, - отвечал он уныло, -
Не видеть родной мне земли!"
И слезы из глаз крокодила
По черным щекам потекли.
Но мы до сих пор не забыли,
Хоть нам и дано забывать,
То время, когда мы любили,
Когда мы умели летать.
Написано в 1910, через два года после первой поездки в Абиссинию - да, в ту самую, которая "с отдыхающей львицею схожа". Ахматова говорила, что это стихотворение о ней. Тоже, конечно, львица, дикарка.
Если не знать, легко не заметить, где кончается один и начинается другой.
Львица
Какое туманное лето
В неласковой этой стране!
Я в теплое платье одета,
Но холодно, холодно мне!
Меня называют дикаркой
За то, что сижу я в тоске,
Мечтая об Африке жаркой,
О мягком, горячем песке.
Я встретила здесь крокодила.
Он мне улыбнулся, как друг.
"Ты хочешь, - его я спросила, -
К бананам и пальмам на юг?
Ты помнишь дворец великанов,
В бассейне серебряных рыб,
Аллеи высоких платанов
И башни из каменных глыб?
Как конь золотистый у башен,
Играя, вставал на дыбы,
И белый чепрак был украшен
Узорами тонкой резьбы?
Ты помнишь, у облачных впадин
С тобою нашли мы карниз,
Где звёзды, как горсть виноградин,
Стремительно падали вниз?"
"Дитя, - отвечал он уныло, -
Не видеть родной мне земли!"
И слезы из глаз крокодила
По черным щекам потекли.
Но мы до сих пор не забыли,
Хоть нам и дано забывать,
То время, когда мы любили,
Когда мы умели летать.
Написано в 1910, через два года после первой поездки в Абиссинию - да, в ту самую, которая "с отдыхающей львицею схожа". Ахматова говорила, что это стихотворение о ней. Тоже, конечно, львица, дикарка.
no subject
Date: 2014-11-27 05:53 pm (UTC)Да, мне тоже всегда казалось, что у него есть "право быть хищником". Но когда почитала немножко Шекспира по-английски, всё же стало обидно, что с некоторыми оригиналами он так вольно-хищнически обошелся в переводе.
А известно, что в "жили в квартире 44" от Хармса, а что от Маршака?
no subject
Date: 2014-11-27 05:56 pm (UTC)no subject
Date: 2014-11-27 06:05 pm (UTC)http://jenya444.livejournal.com/238645.html
no subject
Date: 2014-11-28 07:52 am (UTC)Противопоставление оптимистичности слов и грустности мелодии - или более обще, трагичности содержания и веселости формы - интересная тема, и с давней историей. От всяких мистерий и данс макабр до современного черного юмора, семейки Адамс и анекдотов про "однажды сын убил маму и закопал..." Наверно, люди смеются над страшными и грустными вещами, чтобы преодолеть страх перед ними. И ещё из чувства стиля - чтобы пафосность не зашкаливала. И чтобы горе оставалось в чистом виде и не размывалось - "оставь меня, но не в последний миг, когда от мелких бед я ослабею. Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг, что это горе всех невзгод больнее," - а не то получаются плакальщицы на похоронах.
no subject
Date: 2014-11-28 08:16 am (UTC)