уж я не мальчик

Мария Елифёрова ака steblya_kam интересно рассказывает, что бывает, когда сказочные персонажи меняют пол - не хирургическим путём, а при переводе. Вот два примера, когда изменение пола (автор настаивает на слове "гендер") не просто раздражает дотошных ревнителей точности, а кардинально меняет смысл истории.

( Кенга: женщина на корабле )

( Багира: нас на бабу променял )

К этому можно добавить ещё три известных примера, когда смена пола при переводе создаёт неожиданный эффект: сосна, ставшая женщиной на голой вершине (и дело вовсе не в замене любви на дружбу); стрекоза, которая только в русском переводе вызывает неджентельменское поведение муравья (у Эзопа - жук и муравей, оба мужчины, а у Лафонтена - цикада и муравьиха, кумушки-соседки); и змей, который в лютеровском переводе Библии стал змеёй (die Schlange), что, по-моему, совершенно смещает акценты и мотивы коварного соблазнения в истории с яблоком.

А уж что делает "поэтическая вольность", вообще не скованная никакой переводческой необходимостью! Вслед за Тютчевым, придумавшим облаку, из сына должен был вырасти свин, а заливать со свистом мог, конечно, только соловей российский, славный птах. "Неужели прямо так и поют???" - изумлялась героиня Ахеджаковой.

P.S. Два похожих обсуждения - похожих тем, что разбивают чьи-то устоявшиеся детские иллюзии - сколько лет Карлсону и кем на самом деле была матушка Мидоус.