Парк Нью-Юрского периода

Комментарий к этому:

 

                             The coldest winter I ever spent was a summer in San Francisco.

(Высказывание, приписываемое Марку Твену)

 

В Нью-Йорке удивительно выделяются краски и совершенно другой тон электрического света. Я не знаю, почему это, но мне здесь все напоминает раскрашенную фотографию... Уже на пароходной пристани меня поразили таможенные чиновники. Когда они раскрыли мой чемодан и увидели две пары боксерских перчаток, два чиновника надели их и стали боксировать. Третий чиновник заинтересовался моей коллекцией бабочек... Когда бокс и разговор о бабочках закончились, чиновники предложили мне закрыть чемодан и ехать.

(Из интервью Набокова Николаю Аллу, «Новое русское слово», 1940)

 

 

Если весь мир – театр, то Нью-Йорк, да и вся Америка, - один большой Голливуд. Не «раскрашенная фотография», как у Набокова, а фотография ожившая, когда Кинг-Конг и динозавры воспринимаются естественными обитателями пейзажа. Всё играет и притворяется не тем, что оно есть: лето – зимой, таможенники – боксёрами и любителями бабочек. Всё напоминает что-то другое; всё ненастоящее, «как будто». Мир спецэффектов, гигантских игрушек и иллюзий.

( дальше... )

Парк Нью-Юрского периода

Комментарий к этому:

 

                             The coldest winter I ever spent was a summer in San Francisco.

(Высказывание, приписываемое Марку Твену)

 

В Нью-Йорке удивительно выделяются краски и совершенно другой тон электрического света. Я не знаю, почему это, но мне здесь все напоминает раскрашенную фотографию... Уже на пароходной пристани меня поразили таможенные чиновники. Когда они раскрыли мой чемодан и увидели две пары боксерских перчаток, два чиновника надели их и стали боксировать. Третий чиновник заинтересовался моей коллекцией бабочек... Когда бокс и разговор о бабочках закончились, чиновники предложили мне закрыть чемодан и ехать.

(Из интервью Набокова Николаю Аллу, «Новое русское слово», 1940)

 

 

Если весь мир – театр, то Нью-Йорк, да и вся Америка, - один большой Голливуд. Не «раскрашенная фотография», как у Набокова, а фотография ожившая, когда Кинг-Конг и динозавры воспринимаются естественными обитателями пейзажа. Всё играет и притворяется не тем, что оно есть: лето – зимой, таможенники – боксёрами и любителями бабочек. Всё напоминает что-то другое; всё ненастоящее, «как будто». Мир спецэффектов, гигантских игрушек и иллюзий.

( дальше... )