Down the river drifts an axe from the town of Byron...

[nu57]

Русские частушки в переводе (via gazelka). Совершенно блекнут, по-моему, - ну кроме разве что —
           Fish in thick tomato sauce
           Swims in happy comatose.
           Only me, pathetic wimp
           Have no fucking place to swim.

Comments

[vsparrow.livejournal.com]

ну почему? насколько я помню, там по-разному бывает. Fucking piece of iron вроде неплохо звучит. В массе, конечно, быстро надоедает.

[nu57.livejournal.com]

Мне не нравится. Неуловимо теряется прекрасный пофигизм "ну и пусть себе плывет"-а, и не объяснишь, куда.

[i_eron]

В частушках, кроме "прекрасного пофигизма", нужен ещё безупречный ритм и простая рабоче-крестьянская рифма. В этих переводах нет то одного, то другого, а то и обоих. Спотыкающаяся частушка с лишним или отсутствующим слогом - это чёрт знает что. Сначала я подумал, что два слога, отведённые на float - это характерное русскоязычное непонимание двугласных. Но, судя по дальнейшему, это просто работа спустя рукава.

Не говоря уже от том, что английский там марки "МГИМО финишед". Недаром "[я] сегодня впервые прочла стихи на английском и не затребовала перевода".

[nu57.livejournal.com]

Это разумеется, большинство теряется уже из-за этого. Но в некоторых, вроде "по реке плывет топор", ритм относительно выдержан, а все равно пусто.

[nu57.livejournal.com]

А насчет "я сегодня впервые прочла стихи на английском и не затребовала перевода" - недавно была хорошая статья Быкова о Довлатове (фанаты Довлатова её ругают как особенно подлую и провокативную, но на этот раз я думаю, что он прав, хоть и очень люблю Довлатова) - виноват ли писатель в том, что у него такие поклонники:

"В принципе, писатель за поклонников не отвечает (или отвечает в очень малой степени), но случай Довлатова — особый. Он легитимизировал и наделил нешуточным самомнением целый класс людей, и людей чрезвычайно противных, шумных...
Довлатов, в принципе, безвреден, поскольку утоляет потребность обывателя в высоком, а удовлетворять ее обязательно надо: лучше пусть читают Асадова, чем слушают «Ласковый май» или, не дай бог, впадают в фошызм. Нужны, однако, люди, которые бы напоминали обывателю, что удовлетворение его потребностей не есть главная задача литературы; что байка — дембельская, морская или эротическая — не высший жанр прозы; что теплохладность, как мы помним, никогда не была христианской добродетелью! («О, если бы ты был холоден и горяч! Но поскольку ты тепл, то изблюю».) В прозе Довлатова нет ни стилистических, ни фабульных открытий; ни оглушительных, переворачивающих сознание трагедий, ни высокой комедии, ни безжалостной точности, ни сколько-нибудь убедительного мифа. Это среднесоветская (почему и популярная именно в постсоветской России) хроника скуки и раздражения — двух главных довлатовских эмоций, — охва­тывающих обывательскую душу.
Довлатов не напрягает ни себя, ни читателя: это идеальное отпускное чтение, и вред от него, в общем, только один. Это чтение завышает читательскую самооценку... "