nu57

"Во всех книгах говорится о других книгах, ... всякая история

пересказывает историю, уже рассказанную..."

(Умберто Эко, "Заметки на полях "Имени розы"")

Считается, что центон (стихотворение, сшитое, как из лоскутков - κεντονιον, из строк других стихотворений) был придуман в древней Греции и произошёл от пародии, встречающейся в комедиях Аристофана; иногда изобретателем центона считают и Овидия. Правила для составления центона были сформулированы в 4-ом веке Авсонием. Согласно этим правилам, в каждой строке центона нужно использовать не менее половины строчки оригинала (чтобы оригинал был узнаваем), но и не более целой строки (чтобы центон представлял собой новое произведение); отрывки должны как можно дальше отстоять друг от друга в исходном тексте.

Основным challenge в сочинении центона являлась именно словесная акробатика - сплавить нарезанные кусочки в нечто совершенно невообразимое, часто противоположное смыслу и духу оригинала. Поэтому, как пишет Гаспаров, и не составляли большие центоны из Гомера - это было бы "слишком легко", ведь Гомер изобилует готовыми формулами, пригодными для любых тем.

Больше всего центонов сочиняли по Вергилию. Как-то я рассказывала историю о "Свадебном центоне" Авсония. Особую пикантность ему придало то, что Вергилий слыл целомудреннейшим поэтом, а свадебным стихам полагалось быть непристойными. Авсоний виртуозно решил эту задачу: сочинённый им центон был таким игривым и вступал в такой контраст с оригиналом, что "читатель не знал, смеяться или негодовать". Высшим пилотажем стал раздел "Дефлорация", который сам Авсоний предварил замечанием: ~~"Не заглядывайте под кат"~~ "Кто не хочет, пусть дальше не читает". Вот несколько кусков из "Энеид" Вергилия, послуживших исходным материалом, а центон Авсония получается из них, если читать только выделенные полустишия:

Есть в укромных местах залива удобная пристань:

Остров её заслонил, бока подставляя прибою, -

Волны дробятся о них и расходятся в лёгкие круги...

Есть в долине крутой поворот, пригодный в сраженье,

Чтоб обмануть врага: где густою листвою дорогу

Чёрные склоны теснят, где труден вход для входящих ...

Жар пробежал и в кости проник, разомлевшие дрожью:

Так иногда меж туч грозовых, разорванных громом,

Щель огневая, блеснув. Опояшет сверканием небо...

Полость ужасная там, и отдушины грозного Дита

Явлены, там Ахеронт, прорвав бездонную пропасть,

Зев в земле тлетворной разверз, там Эринния скрылась,

Гнусное всем божество, облегчив и землю, и небо.

Юноша рвётся туда, спеша по путям небезвестным,

И занимает притин, и таится в лесах вероломных...

...Молвил. На это в ответ узловатое, с толстой корою

Он, изо всех напрягшихся сил, копьё запускает, -

Ветер отвеял копьё, отвратила Сатурния рану...

...Звука не слышит, древка не видит, летящего в ветре,

В грудь нагую пока не вонзилось копьё, и глубоко

В тело проникло оно, упиваясь девической кровью... (перевод Гаспарова)

Но оказывается, из Вергилия можно было нарезать не только скабрезности. Примерно в 362г.* знатная римская дама, поэтесса Фальтония Проба, применила его для популяризации христианства (!). Для этой цели было совершенно естественно использовать стихи Вергилия, которые дети учили в школе и на которых выросли. Пробе, излагавшей события Нового завета словами Вергилия, было, конечно, трудно: приходилось избегать собственных имён и допускать смысловые неувязки. Вот как выглядело, например, описание бегства Марии в Египет:

Мать между тем, / не вотще таким встревожена стоном.

К груди прижавши дитя, / великой смятенное смутой,

В бегство младенца берет, / у наполненных ясель слагает,

Сыну она / под низким навесом убогого крова

К нежным подносит устам сосцы, обильные млеком.

Отрок, в подарок тебе / сама колыбель расцветится...

Другой пример:

Сын мой, ты сила моя, великая власть, ты, единый...

У Вергилия это – Амур, к которому обращается Венера; у Пробы – Христос, к которому обращается глас божий с неба.

Любопытно - может, большевики лучше преуспели бы в пропаганде, излагай они новую идеологию не казённым языком манифестов, а стихами Пушкина? Что-нибудь вроде "Земля - крестьянам. Торжествуют!". Но нет, русская революция, с её убийственной серьёзностью, не допускала никаких компромиссов - и из чего собирать центон, когда до основанья, а затем. Впрочем, Пробу тоже критиковали за недостаточное уважение к "первоисточнику": христианский писатель Иероним (конец 4 в.), цитируя Горация "Taught or untaught we all write poetry", предостерегал против "болтливых старушек" (Пробе в момент написания центона было лет 40!), пытающихся "учить мужчин тому, в чём они сами ничего не понимают".**

Гаспаров писал, что со времени распада Византии центоны стали неактуальны - отпала необходимость "протаскивать" одну идеологию под видом другой. В новоевропейской поэзии центоны появлялись изредка и только в шутку: Брокгауз и Ефрон упоминают итальянский центон 1536 г. из стихов Петрарки; известен также христианский центон 1634 Александра Росса на стихи Вергилия, да ещё герцог в "Гекльберри Финне" декламирует салат из Шекспира:

Быть или не быть? Вот в чем загвоздка!

Терпеть ли бедствия столь долгой жизни,

Пока Бирнамский лес пойдет на Дунсинан,

Иль против моря зол вооружиться?

<...> О милая Офелия! О нимфа!

Сомкни ты челюсти, тяжелые, как мрамор,

И в монастырь ступай!

(Перевод Дарузес, оригинал - здесь)

(продолжение следует)

-------------

* В 362 г. император Юлиан II (Юлиан Отступник), известный противник христианства, издал указ, запрещающий толковать студентам классические тексты. Сторонники христианства стали искать пути преподавать и свои религиозные убеждения, и своих любимых классических авторов - "два в одном флаконе".

** Большевики этой идеей не воспользовались, но в обратную сторону она была реализована. Не Пушкин, правда, а всего лишь Чуковский, сочиняя в начале войны "Айболита" для детей, не знавших ничего, кроме штампованной лексики радиосводок, писал: "Считаю необходимым построить всю сказку на терминах Совинформбюро...Я заметил, что дети пользуются этими терминами, это их слова в нынешней войне". В архиве Чуковского сохранились огромные списки таких терминов ("саперная лопатка", "чтобы бить наверняка", "сокрушительный удар", "фугас", "ни пяди земли", "воздушный патруль", "логово", "боевое снаряжение" и многие другие). Получившийся из этого первый (к счастью, не опубликованный) вариант "Айболита" выглядел так:

А когда врага мы гнали

До исходных рубежей,

К нам тайком перебежали

Триста семьдесят моржей.

и так:

А добрые звери

Спаслись от заразы:

Спасли их чудесные

Противогазы.
Несмотря на центонное, издевательски-пародийное звучание, цель Чуковского была той же, что и у Пробы: донести фантазию до непривычных к сказкам детей - языком, на котором они выросли.