Агада как источник блатного фольклора

Влияние еврейской - идишской - культуры на блатной фольклор всем известно: евреев в криминальной среде было полно, и многие блатные песни сочинены евреями и включают идишский жаргон. Недавнее исследование, опубликованное известным британским славистом И. Беренбоймом, показало, однако, что еврейские корни блатных песен гораздо глубже; оказывается, песни эти происходят прямо от пасхальной Агады. ( ... )

Важную роль в блатных песнях занимают темы возмездия и порядка (в лице его представителей). Эти же темы являются ключевыми и в Агаде: начиная с египетских казней и кончая в 16-ом веке вошедшей в пасхальную традицию песенкой Хад Гадья, всё повествует о неизбежности возмездия. Что же касается порядка, тут и сомнений нет: недаром вся процедура празднования Песаха называется Седер, порядок; некоторые даже имеют наглость утверждать, что это единственная ночь в году, когда евреи соблюдают порядок.
( ... )

На 40 лет блуждания по пустыне и дарование Закона на горе Синай намекает, по утверждению Беренбойма, такая песня:
                А там пошло и всё с горы, как говорится,
                И стал евреем он в законе, ламца-дрица.
                Его приметили и по татуировкам
                Поволокли по 40-а командировкам...

Как и в Агаде, в блатных песнях придирчиво задают четвёрки вопросов, ответы на которые всем известны. "Мурка, в чём же дело? Что ж ты не имела? Разве я тебя не одевал? Кольца и браслеты, юбки и жакеты разве я тебе не добывал?" Ибо сказано:
                Таганка - все ночи, полные огня.
                Так чем же -
                Ночь отличается от прочих для меня?..

Характерно, что блатные песни давно уже исполняются людьми, не имеющими собственного опыта пребывания в местах лишения свободы (Аркадий Северный, да и Высоцкий с Розенбаумом) - но исполняются так, как будто всё происходило с ними самими. "В каждом поколении мы выходим из Египта", - основной мотив и пасхального Седера. "Не только отцов наших освободил Всевышний, но также и нас вместе с ними, как сказано (Второзаконие, 6:23): "И нас вывел Он оттуда, чтобы привести нас и дать нам Землю, о которой клялся Он отцам нашим".

Достоевский, в "Записках из мёртвого дома" процитировавший много образцов блатного фольклора, первыми приводит песни, явно свидетельствующие о связи с пасхальной историей:
                Свет небесный воссияет,
                Фараонов бог побьёт, —
                Нам он море отворяет,
                А потом его сомкнёт.
                Нас не видно за стенами,
                Каково мы здесь живем;
                Бог, творец небесный, с нами,
                Мы и здесь не пропадем.
А отчаянье Моисея, которому Б-г сообщил век воли не видать, что он никогда не увидит Святой Земли, прорывается в другой песне, приведенной у Достоевского: "Не увидит взор мой той страны..." Узнав об этом, Моисей, как известно, взошёл на гору Синай, посмотрел на простиравшуюся перед ним Землю Обетованную, и грустно повторил обещание Бога: "И посмотрит, и будет умерщвлён". Что на иврите звучит так: "Ве йябит ве йумат..."